– Я представляю, как такая елка будет смотреться в центральной зале замка, на фоне каменных стен! – протянула мама, мечтательно глядя в окно. – Мы ведь сможем срубить себе елочку, Пал Иваныч? – Она оглянулась на брокера с переднего сиденья.

Крупные капли пота снова заблестели на его лысине.

– Ну, вообще-то… – промямлил он, нервно утираясь широким, как простыня, полосатым платком. – Собственно, это заповедник. Так что… Не думаю, чтобы такое было разрешено.

Мама чуть надула губки.

– Наш Витя – шофер – все уладит, – небрежным движением отметая слова брокера, проронила она.

Еще одно бесподобное мамино свойство – если ответ ей не нравился, она просто не принимала его во внимание.

Инга поглядела на проносящиеся мимо елки с сочувственной жалостью – заповедник не заповедник, а одной быть срубленной.

Что это?! Девочка припала к боковому стеклу, вглядываясь в подернутый ранними сумерками склон горы. Раздвигая стволы громадными мохнатыми лапами, по лесистому склону шло что-то…

– Чудовище! – пронзительно завизжала Инга, тыча в стекло. – Там, там!

– Was ist das? – Любопытствующая фройляйн Амалия перегнулась со своего места, пытаясь разглядеть что-нибудь поверх Ингиного плеча.

– Ничего не вижу! – разочарованно протянула приникшая к окошку мама. – Что ты кричишь?

– Там… шло… Такое… С мордой! – потрясенно пробормотала Инга.

– Медведь? – с испуганным любопытством вскинула бровки Амалия.

– Нет! – Инга судорожно мотнула головой. – Огромное! Вроде Кинг-Конга!

– Опять твои шуточки! – Мама откинулась на спинку сиденья.

– Но я же видела! – вскрикнула Инга, не отрывая глаз от разворачивающегося за окном машины лесистого склона, хотя, конечно, вышагивающая среди стволов гигантская фигура давно исчезла позади.